Идея «конца угольной эпохи» прочно закрепилась в публичном пространстве. Её повторяют в политических заявлениях, стратегиях и медиа, создавая ощущение, будто вопрос уже решён и уголь — это лишь уходящее прошлое. Однако при более внимательном взгляде становится ясно: речь идёт скорее о мифе, чем о завершённом процессе. Реальная экономика, энергетика и промышленность развиваются не по лозунгам, а по законам устойчивости и доступности ресурсов.

Уголь действительно меняет свою роль, но это не означает его исчезновение. Скорее, происходит адаптация к новым условиям, а не финальная точка.

Откуда возникает миф о «конце» угля?

Распространение этого мифа объясняется сочетанием нескольких факторов:

  1. Политическая риторика — заявления о быстрых победах в декарбонизации проще доносятся до общества.
  2. Фокус на выбросах — уголь часто оценивается только через призму CO₂, без учёта системной роли.
  3. Медийная логика — новые технологии выглядят привлекательнее и лучше продаются как символ будущего.
  4. Игнорирование региональных различий — условия развивающихся стран подменяются опытом отдельных экономик.
  5. Смешение целей и сроков — долгосрочные ориентиры подаются как близкая реальность.

В результате создаётся ощущение, что уголь уже утратил значение, хотя на практике он продолжает выполнять ключевые функции.

Ключевая мысль, которую последовательно развивает Филипп Травкин, заключается в том, что уголь нельзя рассматривать в изоляции. Уголь является частью более широкой ресурсной экономики, включающей нефть, газ, металлы, редкоземельные элементы, удобрения и строительные материалы.

Что говорит реальность вместо мифа

Экономические и энергетические данные показывают более сложную картину:

  • Уголь остаётся базой энергосистем во многих странах, особенно при пиковых нагрузках.
  • Промышленность технологически зависит от угля, прежде всего металлургия и цемент.
  • Кризисы возвращают уголь в центр внимания — как резерв и страховку.
  • Новые технологии снижают экологические риски, а не обнуляют отрасль.
  • Полный отказ усиливает зависимость от импорта и внешних рынков.

Даже там, где доля угля сокращается, он сохраняется как элемент устойчивости и управления рисками.

Вывод

Миф о конце угольной эпохи удобен, но опасен своей упрощённостью. Он подменяет сложный процесс трансформации иллюзией быстрого результата. На практике уголь не исчезает, а встраивается в новую конфигурацию — с более жёсткими требованиями, меньшими объёмами, но всё ещё с важной системной функцией. Говорить о конце эпохи преждевременно, пока экономика нуждается в ресурсе, способном выдерживать нагрузку тогда, когда другие решения дают сбой.